Коршункова Ася Викторовна

Спецнаборовские времена. Женский взгляд

 

 

Автор этих воспоминаний — не только спутник жизни одного из наших товарищей по Спецнабору, но и весьма заслуженный ветеран Капустина Яра, с нелёгкой судьбой и богатым багажом жизненных впечатлений и опыта. Описания событий и оценки, сделанные «изнутри» семьи, изложенные эмоционально и искренне, имеют свою особую ценность. Редакция сайта благодарна Асе Викторовне за почин, расширяющий наш авторский коллектив и дающий возможность читателям глубже глянуть в прошлое и на судьбы Спецнабора.

 


 

Валентин Пикуль, прежде чем начать свою книгу "Честь имею", приводит слова немца Карла Гревса "Есть три вещи, до которых моему читателю нет никакого дела. Это моё происхождение, это моя национальность и моя нравственная физиономия...". Как бы в ответ герой книги рассказывает о своём происхождении и говорит: "А мнение о моей морали пусть сложится само по себе на этих страницах". Так и я рискую иметь о себе другое мнение, чем следует из написанных мною воспоминаний. Однако я старалась быть искренней и писать без "украшательства". Жаль, что жены и дети не пишут, как они жили в Кап-Яре.


Отец привёз нас, маму и троих детей, в Кап-Яр в конце 1947года. Он воевал с первого до последнего дня войны. Конец войны — это Румыния, Венгрия. В 1945 году был последний раз ранен в Будапеште, из-за угла в спину. Потом мы жили в военном городке Урман под Уфой и вот в конце ноября 1947 года мы высадились (прямо как десант, сказали бы в сегодняшнее время) на вокзале Сталинграда, вернее вокзала никакого не было, одни руины, почти как дом Павлова. На площади бывший фонтан из гипсовых фигурок детей с отбитыми руками и ногами. Отец нашел попутный грузовик. Снега не было, но было очень холодно. Отец усадил детей в пустые бочки, чтобы не заморозил ледяной ветер. Приехали в село Капустин Яр, а никакого военного городка нет. Мама нашла избу в наём. Отца в первые годы видели не часто: уходил на работу рано, когда ещё спали, а приходил, когда уже спали. Изба была с земляным полом, в ней всегда холодно, печь топили не дровами, а кизяками. Наверное, сейчас не все знают, что это такое. Учиться пошли в Рогатую школу (бывшее церковное здание, но может я ошибаюсь). Военный городок начал строиться с "финских" домиков, щитовых, а где-то через год построили два двухэтажных дома и отец первый получил отдельную квартиру. Василий Иванович Вознюк отдал первые два дома тем офицерам, у которых было двое или трое детей. Мне было 9лет, сестрёнке 7, брату 13. Сейчас отдали бы первые квартиры начальству. Один из авторов спецнаборовского сайта пишет: "...когда подъехали к "особняку" Вознюка, то он сказал водителю, чтобы он отвёз меня домой к больной жене и трёхмесячному ребёнку". Приятно, что автор хорошо пишет о Василии Ивановиче, но "особняка" никакого не было, а был финский домик, каких стояло вокруг несколько десятков, и уже позже вырос забор. Мы все, тогда ещё немногочисленные офицерские семьи жили дружно, одной семьёй. Василия Ивановича любили и сильно уважали (я написала"сильно",а не "очень") так говорили тогда.

Я училась с Владькой Вознюком, теперь он полковник Владислав Васильевич Вознюк, не обижайся! Тогда ведь был Владька и больно дрался, у него вместо портфеля была какая-то кожаная штука. После 4 класса он уехал в Саратовское суворовское училище. Многие мальчишки из городка стали военными. Мой брат закончил Саратовское танковое училище и служил около Улан-Уде (это там, где Оловянная, деревянная). В городке для нас детей, а потом подростков не было различия в начальственном положении отцов, ценились только личные качества каждого. Одноклассники брата, мои и сестры были просто Слава Любимов, Мила Будникова, Боб Бобков, Вячик Бунин (Вячеслав), Валя Токарь. Кстати, Валя Токарь и приезжавший к Вознюку Женя Павловский были какие-то родственники им, так говорили. Просто не помню.

Когда училась в классе 7-ом к нам в школу (школа была уже в городке) пришла новая англичанка, учительница английского, молодая и ужасно модная - Чепа Вера Александровна. Наши два Роберта — Репин и Самойлов сказали: «Приручим». Начинается урок, в класс входит В.А. Чепа, на ней черная юбка, розовая блузка и на плече вышивка – большая черная ласточка. Мы онемели, и пока разглядывали, нас уже вызывают к доске. Методика была у учительницы английского жесткая: чуть оглянулся -продолжай читать с того слова, где остановились. Не можешь? Садись ,один (почему-то не единица, а именно "один"). Наклонился поднять с пола карандаш, опять "один"! А дома родители всегда на стороне учителя, и всем нам доставалось. Но признаюсь честно, через какое-то время у нас стало престижным не получать у "англичанки" "один".

После окончания школы поехала поступать в Новочеркасский политехнический. На экзамене по математике передала шпаргалку и всех троих попросили выйти. Огорчила свою учительницу по математике Машу Вознюк, она была женой Ивана Вознюка, старшего сына Василия Ивановича. Отец отправил меня в Кисловодск к своей сестре, которая работала в санатории КГБ и на даче Сталина старшей сестрой. Она договорилась, и в Пятигорске у меня приняли документы в мед. институт. Сдала один экзамен, сочинение, и забрала документы. Тёте сказала, что устала каждый день ездить на электричке. Мы у неё почти каждое лето жили, спасаясь от Кап-Ярской жары и в Пятигорск с братом ездили "тыщу"раз.

Вернулась в Кап-Яр. Кроме родителей там меня ждала и любовь по имени Евгений. Он из "академиков", так мы называли молодых офицеров, которые приехали в наш городок после окончания Академии. А вот капъярцами мы никто и никогда себя не называли. Капъярскими всегда были только те, кто из села Капустин-Яр. Такое было четкое разделение, и капъярские к нам особой любви не испытывали. Это честно. Даже когда офицеры женились на капъярских девушках, то он - офицер, а она - всё равно капъярская, даже если умнее и красивее тех, кто из городка.

Итак, вернулась. Папа попросил Бобкова устроить меня на работу. И вот я уже с гордым видом еду на мотовозе на 2-ю площадку чертежником. Какой из меня чертёжник! Так, одно сплошное недоразумение. Что я умела после 10 классов? А на площадке два грозных начальника - Меньшиков и Качанов. Молодые офицеры, когда у них выдавалась минутка, давали мне "сурьёзные"задания вроде: «Начертите пожарное ведро в объёме». Вокруг молодые офицеры. После работы, пока шли от мотовоза, стал провожать Аскольд Куделенский. Уже после второго провожанья отец сказал мне: «Еще раз мне скажут, что у тебя завелись провожатые, - прибью». С Женей Коршунковым встречались тихо.

Зиму вот так проработала, а летом поступила на естественный факультет Сталинградского пединститута. 31декабря 1956года первокурсница вышла замуж за старшего лейтенанта Евгения Коршункова. Он приехал в Сталинград за мной, отвезти на Новый год домой. Когда шли по городу мимо ЗАГСа, сказал, что-то вроде:

-А побоишься зайти?

-Я? Ещё чего? Конечно не побоюсь!

Не знаю, что он там наговорил, этот лейтенант в форме, но нас расписали без всякого испытательного срока. Так продолжилась династия военных. У меня прадед, дед, отец, муж, сын и муж сестры — офицеры. В семье дед и отец — военные химики, выпускники Казанского университета и отпочковавшегося от него Казанского химико-технологического института, мама — химик-аналитик, я — химик-преподаватель первое время, а в основном — врач-лаборант хим. лаборатории, зав. лабораторией, дочь — химик-генетик, выпускница химфака МГУ им Ломоносова, муж дочери — доктор, профессор, зам. декана химфака МГУ, отец зятя — химик, академик РАН.

Пока династия химиков не имеет продолжения.

Костя Коршунков и Андрюша Горошников

 

Через полтора года замужества у нас с Женей родился сын. Мама сказала: «Учись, заочное обучение — это ноль знаний, поэтому остаёшься на дневном». Низкий поклон маме, она растила сына до трех лет. Конечно, и Женя помогал после работы, квартиру мы получили на одной лестничной площадке с мамой. Какие были дураки - маме и папе забывали говорить спасибо, считали, что так и положено, чтобы родители нас кормили-поили, детей наших растили. Простите нас, мама и папа. Мы виноваты.

После института вернулась в Кап-Яр училкой химии в свою школу. В учительской рядом с В.А. Чепой чувствовала себя скованно, но мы объединялись, молодые: Л.Байцур, Л.Гора и я. Так как учителей-офицерских жен было много, то нагрузка у всех была маленькая, по полставки. Но все работали всё равно очень много. У нас с Женей стал болеть сын. Нет, не могу писать дальше, плачу. Продолжу попозже.

Что ж, продолжу о Жизни.

Знаем, что дальтоники выдают зелёное за красное, а как назвать человека выдающего белое за черное? Один из авторов капъярских воспоминаний пишет, что Василий Иванович Вознюк промолчал, когда кто-то из младших офицеров сказал на совещании о том, что секретность на полигоне плохая и он может провести хоть взвод на любой секретный объект. Я думаю, что этот храбрый офицер, когда рассказывал это, не знал, каким был Василий Иванович. Промолчать он не мог «по определению», потому что это Василий Иванович. Может, стоит попросить Владислава Васильевича Вознюка написать об отце. Ну вот, Интернет еще не успел как следует войти в мою жизнь, а у него уже обнаружился склероз. Или у меня. Хотела написать о госпитале. Сына детский врач укладывала в госпиталь 8 раз в 1964 году. Эмма Горошникова, жена Димы Горошникова, уже перешла в госпиталь после бесплатной работы в капъярской больнице и много раз показывала сына врачам в других отделениях, но диагноза нам не говорили.

Когда на открытие новой школы пришел к нам Василий Иванович, я подошла к нему и попросила помощи. Чрез очень короткое время Женя получил приказ о переводе в Одинцово. Сыну стало лучше, хорошо учился. У нас родилась дочь. Но в 4-ом классе, в день Космонавтики и день рождения сына ему снова стало плохо. Его положили в госпиталь на Власихе и прооперировали подмышечный лимфоузел. Как потом оказалось, этого нельзя было делать. Мы за это никого не растерзали, так же как родители и брат девочки, которой КГБэшник прострелил две ноги. В сегодняшнее время всё по-другому.

Из госпиталя сына перевели в Институт Педиатрии (дочь сегодня работает там старшим научным сотрудником). Поставили диагноз - острый лимфолейкоз. Это 1968 год. Свидания с детьми не разрешают, устраиваюсь в отделение санитаркой для мытья туалетов. Мама забрала шестимесячную дочку к себе домой на Украину. Опять мои дорогие мама и папа. При нашей бесплатной медицине всё что имели, уходило в больницу. Денег совсем нет. Но нам всю жизнь везло с друзьями. Коля и Шура Шилины собрали для нас деньги на работе на Власихе (огромное спасибо всем). Через 4 месяца нас выписывают, сыночке стало лучше. Но это оказалось не так. Через две недели он умер дома у нас с Женей на руках. Ни жить, ни существовать, ни работать не могли. Похоронили. Я опять плачу, простите.

Поехали к маме и отцу за дочкой. Надо возвращаться, а сил нет. Нет сил вернуться в свою квартиру. Помогают Коля Шилин и Дима Горошников - это по их ходатайству генерал-полковник Григорьев выделил нам квартиру в другом доме ещё до нашего возвращения. В старый дом, подъезд, квартиру больше мы не зашли никогда. Всё было перевезено, постирано - это опять Шура и Эмма. Не думайте, что забыли, мы это помним всегда. Не могу понять, почему 10-летний мальчик, родившийся в Кап-Яре, получил острый лимфолейкоз? Откуда? Говорили что ничего радиоактивного в Кап-Яре не взрывали? Как нам было жить? На руках годовалый ребенок. Она, когда уже пошла в школу, не умела смеяться. Дома не слышала смеха никогда. Что ж, выжили...

По легенде, рассказанной Паоло Мантегацци, однажды Господь сошел на Землю и на сетования людей, что мешает им существующая на Земле смерть, не щадящая никого, унося с собой даже самых любимых и самых великих, Господь ответил: "Смерть есть только отдохновение усталых и утомленных - это колыбель возникающей жизни." И мы, уже не очень молодые, решились родить ребенка. Родился младший сын, нарекли Владиславом. Когда в младших классах Инна Александровна Муравлева, его "училка", спросила, кем он хочет стать, когда вырастет, он ответил: «Настоящий мужчина должен носить фуражку, а не кепку». Мы с Женей так скажем, мало верующие, но может и вправду есть там кто-то наверху. Какая-то судьба уготована нам всем. Сын, закончив Серпуховское училище, сказал нам, что хочет жениться. Спрашиваем, кто девочка и кто её родители. Отвечает: «Да всё, как у вас – отец полковник, мама - химик-провизор и зав. аптекой, москвичи». Разве не судьба — в многомиллионной Москве найти родственные души?

Теперь уже у дочки — две дочки и у сына — две дочки.

 

Как сложилась судьба друзей, знаем мало.

Как- то потерялись. Особенно те, кто далеко от Москвы. С Витей и Полиной Гуськовыми встречались часто, пока был жив Витя (пусть земля будет пухом всем, кого уже нет), ездили на знаменитый плов к Зуфару и Розе Альбековым. Дочь Зуфара Галя заканчивала химфак МГУ и посоветовала нашей Яночке выбрать специальностьХПС (химия природных соединений), сказав, что за этим будущее, и оказалась права.

 

Если кого нечаянно обидела, не серчайте. Сама обижаюсь на то, что пишут: «Военную форму стаскивали, как шкуру после работы». А знаете ли Вы, что до приезда всех вас - академиков в городок на нашу десятку, в гражданской одежде никто не ходил. Не потому, что денег не было купить, просто не принято было, и офицеры (многие фронтовики) любили свою форму. Вот и всё.

 

Дорогой мой читатель!

 Мне кажется, что я опечалила вас своей историей. Не печальтесь. Наверное правильно говорят: «У кого что болит, тот о том и говорит». Радуйтесь и говорите себе: «А у меня всё не так, а у меня всё лучше, у людей бывает хуже». Вот видите, и печаль ушла.

Дорогие друзья, наше время уходит. Не время вообще, а наше с вами личное время, как пишет Белла Ахмадулина:

 

Кто знает - вечность или миг

Мне предстоит бродить по свету

За этот миг иль вечность эту

Я всё равно благодарю.

 

Что б ни случилось, не кляну,

А лишь благословляю легкость:

Твоей печали мимолетность,

Моей кончины тишину.

 

Стыдно признаться, но ещё полгода назад Виктор Михайлович Рюмкин пригласил Женю зайти на сайт, но у нас всё время "неотложные" дела - сад, огород, рассада. Пора бы на даче только отдыхать, а нас занимают мелочи.

Один очень умный и очень талантливый человек написал: «А жизнь уплывает». Аж мурашки по коже: не уходит, не кончается, а уплывает. Пусть эта жизнь-лодка уплывает медленно, очень медленно, особенно для этого человека. Доктор Фауст помолодел, продав душу дьяволу. Может, и нам всем, которым «за ...», - тоже…. Пожалуй, не получится.

Мы все, по крайней мере в моей семье, всегда считали военную касту выше многих других. Какой уж тут Фауст! Вспомните свою жизнь. Вспомните друзей. Может, вы когда-то не благодарили их за помощь или поддержку - поблагодарите сейчас. Мы с Женей благодарим за дружбу и поддержку: Юру и Риту Батаниных, Женю и Алю Малышевых (помните, как отдыхали в Сочи: Женя брал две зарплаты вперёд, и мы семьями завтракали, обедали и ужинали в ресторане, интересно, сейчас так сможем?), Гуськовых Витю и Полину, конечно Эмму и Диму Горошниковых (Андрюша, напиши об отце), Кравца Колю и Люсю, Толкачевых Риту и Юру, Шилиных Колю и Шуру, Виталия и Лилю Поповых, Фаину и Вадима Осининых, Горбуновых Юру и Люду, Алю и Сашу Улетовых. Я умышленно не подчеркиваю тех, кого уже нет с нами. Просто мы их помним. Особая признательность генерал-лейтенанту Рюмкину Виктору Михайловичу, нет я неправильно написала. Особая признательность Виктору Михайловичу-ЧЕЛОВЕКУ. Он много раз помогал мужу, он много раз помогал сыну. После горя, случившегося в нашей семье, родившихся сына и дочь мы очень баловали. Даже маленькими они не топали ногами в игрушечном магазине, чтобы мама или папа купили игрушку, они знали, что стоит им показать пальчиком на любую и им купят. Несмотря на это они выросли добрыми, умными и работящими. Сыну, выпускнику Серпуховского военного училища, Виктор Михайлович помогал много раз.

Хочу сказать всем: «Делайте добро». Как у Булата Окуджавы:

 

Так не делайте запасов из любви и доброты

И про черный день грядущий не копите милосердие.

Пропадет ни за понюшку ваше горькое усердие,

Лягут ранние морщины от напрасной суеты.

 

А хорошо бы прочитать, как все вы, друзья, живете сейчас. Кем стали ваши дети и внуки, а может, и правнуки. Если бы писали мои внучки, то спросили бы: «Каво больше всех любите?» Молодежный сленг поражает. Но все пройдет.

Пишите.


декабрь 2008

Ася Викторовна не отразила в воспоминаниях целый ряд интересных фактов из своей многогранной трудовой деятельности на ниве здравоохранения, образования, воспитания подрастающего поколения и будущих офицеров в духе любви к Родине и армии.

Евгений Егорович любезно восполнил этот пробел, хотя бы частично. Вот что он прислал:

«Когда меня перевели с полигона в Главное управление ракетного вооружения, Ася год проработала в Одинцово в школе №2, и её пригласили преподавателем в Московское суворовское военное училище на кафедру химии. Здесь заметили, оценили и выдвинули в аппарат начальника ВУЗов Сухопутных войск на Фрунзенской набережной инспектором по химии. В составе инспекторских комиссий по проверке работы ВУЗов и Суворовских военных училищ Ася объездила всю, тогда огромную, нашу страну. Суворовских училищ было семь (от Москвы до Дальнего Востока), а Военных общевойсковых командных училищ, танковых и других им подобных, более десяти. Особенные яркие впечатления привозила после проверок училищ, располагавшихся в среднеазиатских республиках. Помимо инспекторской работы, она в свободное время читала лекции об открытиях и достижениях химической науки в Московском Политехническом музее.

"Жизнь долгая штука, только проходит быстро". Понимая это, Ася торопилась, трудилась очень активно, старалась побольше сделать для страны, для семьи. Учила и своих детей, и детей друзей, например, сынишку Димы Горошникова Андрея. Постоянно училась сама, в том числе многократно — в Боткинской больнице. Даже сейчас в почтенном возрасте успешно освоила компьютер, Интернет, ICQ («Аську»).

А.В. Коршункова инспектирует Калининское Суворовское училище

Весьма продуктивным этапом в её жизни была работа в Одинцовской химлаборатории (если правильно — сан.-гигиенической) в Госсанэпиднадзоре. На пенсию ушла с общим стажем 39,5лет.

Я очень рад, что моя жена на протяжении всей нашей совместной жизни, а это больше полувека, была не только женой, но и добрым советчиком и идеологом во всех наших делах.

Друзья, если жены не пишут, то почему вы не пишите о них? О детях? А если кто и упомянул, то только между строчек о работе.

Пишите!

Жена-врач, жена-прокурор, жена – радист – это, наверное, удивительно! И все же, когда просматриваешь сайт и читаешь биографии и воспоминания спецнаборовцев, то осознаешь, что много нами было сделано для повышения обороноспособности нашей страны. А самое главное - было доброе время, когда любой из любой деревни, если хотел то мог учиться. Мог учиться, трудиться и без всяческих "поддержек" стать человеком.

Доброго здоровья всем живущим и добрая память всем ушедшим».


декабрь 2008

 

Hosted by uCoz